Почему я не в Испании? Должен бы быть там - но нет! - сижу у себя дома в Бонне (в маленькой конуре с зашторенными окнами - выглядит точь в точь как туалет в масштабных питерских коммуналках - простор пустоты и таинственный полумрак, откуда неизменно уходишь, оставляя после себя некоторую недосказанность), пью чай с перечной мятой вместо того, чтобы потягивать мохито, и приканчиваю с печальным видом упаковку крабовых палочек, хотя надеялся лично показать испанским крабам, где раки зимуют. Здесь жарко, а по улицам ходит немало жителей Средизомноморья с бронзовым загаром (впрочем, те, которые "характер нордический", по части загара им совершенно не уступают), однако стоит мне только заглянуть в тёмные воды души моей, как становится понятно - нет, не в Испании я, а в лучшем случае где-то на одном из островов Курильского архипелага.
 ( Read more... )

Моя девушка поддалась на уговоры и начала вести ЖЖ, добавляем lomkova!! Она первая написала о нашей поездке в Питер (здесь), я выскажусь позже

  Ох и жарко вчера было на футбольном поле местной гимназии, даром что столбик термометра за весь день не поднялся выше январских +10, а по окончании игры, когда уставшие и не совсем отдышавшиеся ещё калеки устремили своих железных коней в сторону дома, и вовсе пошёл дождь! Как всегда, не обошлось без травм - нет и не было во мне никогда достаточно здоровья и боевой выучки, чтобы, проиграв с энтузиазмом со здоровыми мужиками два часа в футбол, тем же вечером, да хоть бы и на следующий день делать что-нибудь полезное. Напротив - я не пошёл сегодня в бассейн, да, верно, если б и не смалодушничал, дойти не смог бы - растянутый голеностоп распух так, что не видно выдающейся косточки сбоку (судя по вот этой картинке, это часть медиальной лодыжки), ноги в целом болят так, будто их вчера кто-то старательно отбивал (тут стоит вспомнить, что с прошлого ещё раза у меня не совсем прошёл выбитый палец ноги - и становится понятно со стороны, что с футболом стоит завязывать), да что там - болит решительно всё, живого места не могу на себе найти, даже мозг - и тот как будто переработал вчера (уж что не напрягал).
  А ведь были знамения к тому, что всё так и будет. Ещё по дороге туда, задумавшись, не смог разойтись со столбом - хорошо ещё, врезался в него той частью руля, где не держал руку, а не то пришлось бы сворачивать удочки ещё до матча. Затем, лениво перепасовываясь на поле перед игрой (мы встали в кружок, весело болтали, смеялись и всё это было больше похоже не на игру, а на небольшую разминку на пикнике с целью порастрясти животы), мы начали обсуждать состав команд, кто-то уже начал вносить предложения, поднялось даже какое-то волнение и я решил воспользоваться перерывом, чтобы перевязать шнурки и потом уже не отвлекаться на них. Даже сел спиной на всякий случай, подумалось - если даже шальной мяч и попадёт в меня, то, по крайней мере, в спину или в затылок. Ничего не помогло. Не знаю, на что уж ориентировался там мой сосед по общаге, но по памяти он заложил такую траекторию мячу, что тот попал мне точнёхонько в правую почку. Проклятый ещё и ускорение ему придал неслабое, так что я потом долго ещё бегал с большой осторожностью - боялся, что всё уже держится на соплях. Поставил себе заметку при случае навешать соседу, чтобы он больше так не навешивал.
  Что я вытворял после на поле - стыдно вспомнить. Если б даже во всех моих последующих травмах были виноваты члены моей команды, это было бы заслужено. Впрочем, сложно было что-то противопоставить грамотной игре старожил поля, далеко не гимназистов, кстати, да ещё и весящих килограмм на двадцать больше меня. Манера же их игры... ну, что та же бундестим в своём классе. Короче, что бы ни говорилось в их адрес угрожающего, хотелось добавить: "... ещё и издеваются!". Будучи защитником, я частенько отнимал пас у вырвавшегося вперёд нападающего противника, этого у меня не отнять. Однако понять не могу, отчего я каждый раз отдавал пас или мягко уступал мяч другому нападающему чужой команды, да ещё и в самых нелицеприятных ситуациях! Могу сказать без лишней скромности, что без меня победа над нашей командой была бы далеко не такой убедительной, а вот поучаствовал ли я в двух забитых нами мячах - бог весть! В любом случае, я весьма экзотично выглядел на поле и добавлял остроты игре. Если до моего вмешательства нападающий выходил на вратаря один на один, то после они могли уже развлечь себя яркой комбинацией перед загнанным, как бык на корриде, вратарём. Время от времени мне даже удавалось оттянуть на себя нашу защиту - видя, что я мешкаю разобраться с каким-нибудь особенно рьяным форвардом (боже, что он делает! пнул бы его, что ли, здесь даже камер нет!), они подбегали подвое-потрое, чтобы ввалить нам от души. Кое-то, правда, сказал, что за игру я значительно повысил свой уровень - не знаю-не знаю. Возможно, я просто стал приносить меньше вреда из-за усталости.
  А ещё сегодня я узнал, что чёрный и зелёный чай - это одно и то же растение, просто по-разному обработанное. Так странно... Пить чай до головных болей, до тошноты, до сердечных судорог все эти годы, выпивая порой по литру заварки за день - и не знать про чай совсем ничего - это обескураживает. А ещё оказалось, что чаем легко можно отравиться и при чрезмерном употреблении расшатать свою нервную систему, вызвать головные боли и депрессию, наконец, можно легко стать наркоманом. Особенно если делать заварку, а не пить всегда свежий, если пить помногу или пить слишком крепкий. Вот никогда бы не подумал.

  Часть I. Лирическая (продолжение)
  В первые ещё дни в этом городе я вспомнил два литературных произведения, которые потом то и дело всплывали у меня в голове. Почему именно их - не знаю, а только по настроению, мне кажется, ничего лучше к Ташкенту не подходит. Я говорю о "Самых лучших временах" Дос Пассоса и "Золотом храме" Мисимы. Памятью я часто возвращался к тому месту в "Самых лучших...", где писатель описывает свой въезд на территорию Персии и последующее по ней путешествие. Он пишет о том, что Персия - очаровательная страна, застрявшая в прошлом веке (и было бы совсем неправдой сказать такое о Ташкенте, хотя внимательный глаз и здесь найдёт много варварства и азиатичины самого худшего пошиба - да где их нет?), где время остановилось, где всякое движение замерло. Это очаровательный оазис спокойствия, тепла и уюта, это место, напоминающее ещё о том, что Восток некогда ассоциировался исключительно с изобилием и богатством, а не с разбойничеством, бескультурьем и кровавой борьбой за стремительно теряющие в цене царства. ( Читать дальше )

  Решил исполнить одно своё обещание и написать пост про Ташкент, куда я недавно ездил. Так как фактического материала у меня не так много, я вставлю по чуть-чуть про всё - про сам Ташкент, про Узбекистан, и про свои впечатления обо всём.
  Я прилетел в Ташкент дождливой ночью и мне сразу стало хорошо в этом городе - он не давил на меня скученной красивой архитектурой, на которой негде отдохнуть глазу, бесконечными историческими памятниками, от которых скоро переходишь к унынию и мыслям о смерти, городской рекламой, которая так способствует ряби в глазах и головокружениям. Ташкент был спокоен - и всё-таки я тогда ещё, в первый раз, понял, что нет в нём ни на грамм запустения и увядания, нет внутренней успокоенности, которая скоро вызывает у меня такое отвращение, когда я приезжаю в разные провинциальные города, а особенно в города поменьше (или когда я представляю себе жизнь в деревне, где никогда не бывал). Совсем напротив - я скоро нашёл в нём столько жизни и свежести, столько кислорода, что казалось - ещё вздох - и от ощущения свободы и внутреннего спокойствия кровь закипит венах и выльется, вытесненная желаниями. Город показался мне много легковеснее и бодрее, чем Питер или мой родной Оренбург, свободным и живым останется он в моей памяти - и как было легко гостить там после очередного периода, проведённого в Германии, после поездки в Стокгольм, где и дома, и люди, и небо - всё прижато друг к другу, слеплено в одно целое, и иной раз кажется, что и во сне не найдёшь себе успокоения, и за городом тебя ждёт всё та же ухоженная комнатка с аккуратно расставленными в ней предметами.
 Если в Европе или даже в Москве, что ни вид - то готовый кадр (для тех, кто смотрит, конечно), то здесь снимать совершенно не хочется. Вся прелесть видов раскрывается только, если взгляд открыт на триста шестьдесят градусов, и даже больше. У Моне не встретить такой кристальной ясности воздуха и широты пространства, Гогену для правильной передачи красок не хватило бы цветов на палитре, и у ренуаровских красавиц не встретишь этой блестящей гладкости щёк, розово-белых или смуглых, с предгрозовой тенью, этого глянца губ и зубок, атласный свет которых оказывает на зрителя эффект совершенно гальванический. таких улыбок, добрых и чуть с грустью, и взгляда - тёмного и нервически-страстного, если вас заметили, а во всякое другое время - скучающего и безразличного, до времени скрывающего бездну переживаемых эмоций нежной поволокой отсутствия.
  Я только раз или два выходил на улицу в первые дни. И каждый раз меня окутывало такое счастливое безразличие к собственной судьбе, такое своеволие свободы, что я и не думал особенно гнаться за впечатлениями, и, выходя с кем-нибудь гулять на улицу, не чувствовал необходимости идти. Мне всё казалось красивым, и ничего - особенно. Я не искал достопримечательностей, но даже самые серые и скучные кварталы Ташкента дышали для меня поэзией греческой древностей, германских сумерек, французских вин и итальянского неба. Этот город.. он оставляет простор для воображения, если вы меня понимаете.
  Когда я был маленьким, я частенько смотрел из окна нашей городской квартиры на то, как работают в поле комбайны. За несколько часов изображение в окне почти не менялось, только по-иному ложились редкие в степи тени, да проползал немного комбайн, издалека казалось, что он едва ли передвигался на сотню метров. Облаков у нас летом почти не бывает, можно сказать, наше небо не страдает этими приморскими неврозами. Не меняется ничего, не слышно ни звука, и вот в этой-то тишине лучше всего росли и развивались собстенные мои чувства и мысли, и главное - всякий новый момент мало чем отличался от другого, казалось (а в детстве это ощущение ещё усиливается собственной юностью и неопытностью), что ты уже живёшь в вечности. И именно в вечности работалось мне легко и хорошо - делалась в свой черёд домашняя работа, писались стихи, для девушек и без всякого повода, читались книги, приходили и уходили мечты, шла подготовка в университет, чужие идеи унавоживали мой мозг, иной раз прорастала своя собственная - и всё это с почти божественной лёгкостью и совершенно без моего вмешательства. А если мне вздумывалось пойти погулять, то совершенная геометрическая оформленность Оренбурга (в моём районе - бесконечные многоэтажки с громадными расстояниями между ними, широкими улицами и пустырями без конца и края) не сбивала меня с настроения, вокруг меня всё так же царили пустота и простота, наполненные солнечным светом и прямыми линиями.    Во многом Ташкент напоминает Оренбург, но, безусловно, южный брат куда пестрее, живее и энергичнее.

   Позавчера ездили в Вупперталь. Как и многие города Рурской зоны, он испытывает сейчас некоторые затруднения (люди постепенно уезжают, безработица остаётся на высоком уровне, городские районы деградируют), однако по его внешнему облику этого не заметишь - встречающиеся повсюду сады и парки, усаженные деревьями и цветами улицы скрадывают затухание города. Куда ни глянь, бегают дети при солнечном свете - значит, всё хорошо, и все претензии на упадок и запустение кажутся надуманными. Город очень красивый - пустой и просторный, у меня то и дело возникало там ощущение, что жители его - только гости, и когда-нибудь они уйдут, а город останется, гордый и непоколебимый. В Вуппертале достопримечательностей немного, собственно, около двух - подвесная железная дорога (Schwebebahn) и зоопарк, один из лучших в Германии. Когда едешь в вагончике, ощущения довольно забавные. От его мягкого покачивания меня то и дело клонило в сон и я не могу представить, на какие ухищрения идут местные жители, чтобы не заыспать по дороге на работу, тем более, что, если не считать боковой качки, едет он мягко и не спеша. Интересно бы знать, почему там построили именно такие дороги? Наш провожатый, сам из Вупперталя, сказал, что в городе до сих пор сохранился и используется (возможно, не на регулярной, а на какой-то музейной линии) личный вагончик самого императора. Нам, впрочем, как-то не до вагончика было, хотя удивительно, конечно, что такая древность существует и по-прежнему эксплуатируется (неволно вспоминается грузовой подвижной состав на россйиских железных дорогах;).
   Вот так выглядит Schwebebahn:
  
   ( Читать дальше )

   И, на сон грядущий, из Хармса:
   Автобиография
   Теперь я расскажу о том, как я родился, как я рос и как обнаружились во мне первые признаки гения. Я родился дважды. Произошло это вот как.
   Мой папа женился на моей маме в 1902 году, но меня мои родители произвели на свет только в конце 1905 года, потому что папа пожелал, чтобы его ребенок родился обязательно на Новый год. Папа рассчитал, что зачатие должно произойти 1-го апреля и только в этот день подъехал к маме с предложением зачать ребенка. Первый раз папа подъехал к моей маме 1-го апреля 1903-го года. Мама давно ждала этого момента и страшно обрадовалась. Но папа, как видно, был в очень шутливом настроении и не удержался и сказал маме: «С первым апреля!». Мама страшно обиделась и в этот день не подпустила папу к себе. Пришлось ждать до следующего года.
   В 1904 году, 1-го апреля, папа начал опять подъезжать к маме с тем же предложением. Но мама, помня прошлогодний случай, сказала, что теперь она уже больше не желает оставаться в глупом положении, и опять не подпустила к себе папу. Сколько папа ни бушевал, ничего не помогло. И только год спустя удалось моему папе уломать мою маму и зачать меня. Итак мое зачатие произошло 1-го апреля 1905 года.

   У меня в последнее время что ни день - спартакиада. Принимал участие в футбольном матче на поле, изрытом кротами, ездил на велосипедах по маршруту до мест не столь отдалённых, восходил к горным грифам и спускался обратно в вагончиках маршала Фоша, а в недалёком будущем - забеги, заплывы и танцы (и здесь не обманываю, ей-богу - будут и из-за меня плакать девушки, когда я отпляшу им все ноги на танго и сальсе). ( Читать дальше )

   Дочитал "Обыкновенную историю" Гончарова. Странно, что я как-то обходил стороной этого автора раньше. Впрочем, нечему удивляться - его обошла стороной и школьная программа, оставив из всего его богатого наследия только "Обломова", который, правда, мне очень нравится. "Обломов" и значил для меня много, ведь там столько было близкого и родного мне, так хорошо были описаны отдельные черты нашего характера (уж, во всяком случае, моего и petroff_aka_arq ) и так верно схвачены фразы ("И это жизнь! Где же тут человек?" я сам вставлял в разговоре столько раз после прочтения, что и не сосчитать) и характеры героев. Читать его было и хорошо, и страшно, но всё же "Обломов" - книга в первую очередь выразительного, изобразительного характера, она поражает не высказываемыми мыслями, а языком, образами, вниманием к деталям. В "Обыкновенной истории" же я много нашёл такого, что читать было интересно само по себе, диалоги там поражают не изящной словесностью, а прихотливыми поворотами и аргументами, которыми стороны подкрепляют свои точки зрения. В целом это скорее "идейное" произведение, чрезвычайно интересное, и, что самое главное, дошедшее до меня именно в тот момент жизни, когда я лучше всего, кажется, сумел бы его понять. По моему мнению, впрочем, это чтение исключительно на один раз, этот роман ни в коем случае не из "переживанческой" или "Художествующей" литературы, это роман-идея, у которого отсечёно почти всё лишнее (я думаю, если бы Гончаров ещё поторопился с его написанием, вышел бы очерк или критическая статья на злобу дня; неудивительно, что более поздние его произведения, которые он писал с чувством, с толком, с расстановкой, т.е. неоднократно забрасывая работу, переключаясь на другое и тем оттягивая окончание романов в течение долгих лет, написаны языком куда более живым и интересным, персонажи в них выпуклы и наделены множеством чёрточек, как это было у Гоголя, а не вырублены двумя-трями ударами из полена).
   Забавно, кстати, что прочитал я роман Гончарова после того, как ознакомился с интервью с Игорем Шулинским , некогда главным редактором журнала "Птюч". Забавно, что человек, прямо ответственный за сотни интересных часов, которые я провёл в юности за чтением его журнала, так походя добавил ещё одну жемчужину в копилку моих литературных сокровищ. С отсылкой его на произведение в связи с обсуждаемым вопросом я, впрочем, не вполне согласен - для меня переход от состояния Адуев-младший - Адуев-старший - это не вопрос взросления. Эти два мировоззрения могут быть выбраны (всегда отчасти, конечно) каждым из нас в любой момент жизни, ни одно из них не является более "зрелым" или более "адекватным", для меня это, скорее, просто вопрос выбора и этот выбор в малой степени связан со взрослением вообще - напротив, я знаю немало людей, которые, взрослея, матерея и набивая шишки, всё-таки всё больше смахивали на племянника и всё меньше - на дядю, а также и тех, кто просто переключался в какой-то момент с одного на другое (хотя, конечно, некоторая корреляция тут есть, ведь люди с возрастом всё меньше склонны к идеализму но зато всё чаще и лучше обманывают себя).
   В последнее время ещё открыл для себя фильмы Хичкока, которого до этого не смотрел (просмотренные когда-то "Птицы" не в счёт; да и мне они не понравились - в целом были ничего, но смотрелись какой-то древней диковинкой, я смотрел их совершенно так, как люди читали в конце 90х японскую литературу - посмотреть, что это за зверь такой, чтобы потом иметь возможность сказать себе - "Я знаю, что это такое"). Но "В случае убийства набирайте М", "Верёвка" и "Окно во двор" все показались мне так хороши, что я в ближайшее время добавлю к ним ещё несколько его фильмов, в том числе "Я исповедуюсь". Многим не нравится изобилие сложнейших диалогов, отсутствие загадки (или её очевидность), медленное развитие событий и вообще, верчение на одном месте в фильмах Хичкока, однако мне всё это доставляет удовольствие, фильмам его (во всяком случае, этим трём) свойственна герметичность и они, в силу этого, рождают в нас такое же уютное ощущение, как чтение, скажем, "Восточного экспресса" Агаты Кристи. Многословные и остроумные диалоги, выходящие, как кажется, за рамки задач фильма, я люблю тоже, я больше скажу - ни в одном фильме и ни у одного режиссёра я не встречал ещё диалогов столь занимательных, что хочется совсем остановить развитие событий и слушать, слушать героев, ощущая себя сидящим рядом с ними в уютном кресле, поставленном нарочно для гостей. Так что отсутствие или простота загадки не пугают - наоборот, с одной стороны, добавляют оригинальности лентам, с другой стороны, благодаря этим ходам фильм не становится приторным, излишне сложным. Загадка не нужна этому фильму, как Уэллсу ни к чему были подробности технических новшеств, а Кристи - запутанные, спрягающие психологические, историко-приключенческие и "нанотехнологические" начала схемы преступлений.
   Кстати о нанотехнологиях - я уверен, что у России всё получится, а если нет, то заграница ей активно поможет. Быть не может, чтобы не помогла. Хотя бы просто для того, чтобы занять очумелые ручки российских конструкторов, вышколенных в юности "Техникой молодёжи" до обсессивно-компульсивного расстройства. А не то наши консерваторы вспомнят, что у нас получалось делать так хорошо - и потом всем будет уже не до нанотехнологий. Российская экономика только кажется сейчас суровой, как же она будет пугать после, когда столкнётся с наноспросом на изделия собственной промышленности и нанозанятостью в моногородках?

   На днях я сдал последний экзамен в магистратуре, теперь осталось только написать диплом - и кончится моя германская эпопея. Вернусь, отягощённый злом священных знаний, в родные пенаты, в Москву, где пыль, и гарь, и смрад, и офисные клерки, как по деревьям белки, по улицам летят. Мнится мне уже, что вскоре по прибытии вознесусь я высоко - тут скажутся и моё прилежание, и умение во всём дойти до самой сути (копнуть глубоко, а если выкопалось что не то - на свет божий не вытаскивать), и свыше всего того - европейский склад ума, позволяющий мне, несмотря на отсутствие совершенств в работе, представлять себя другим с самой лучшей стороны, а уж если чего серьёзно напортачил - немедленно вспоминать, что я часть команды, и внимать голосу свыше не иначе как будучи частью пятой колонны, построенной в шеренги по трое.
   С экзаменом, кстати, как и всегда, неудобно вышло. Хотя я до последнего времени не знал, где он будет проходить, я надеялся, что всё непременно образуется, да и не может такого быть, чтобы как-нибудь не стало известно место встречи с судьбой. Ещё за месяц написал я лектору о своем горе (то есть полнейшей безалаберности) и просил как-нибудь сообщить мне о месте проведения экзамена в частном порядке, но он, то ли по забывчивости, то ли оттого, что знал о своём внесении в мой список Top 100 Pure Evils на веки вечные, не написал. За три дня ещё я повторил свою попытку, поименовав его в письме душенькой и посулив ему в благодарность за ответ не только никогда не записываться на его семинары, но и отвадить от них прочих глумливых русских (ох, неспокойна русская душа, когда свершается неправедное в тех областях, которые её совсем не касаются) - и ничего. Два раза ещё звонил ему в урочные часы, однако тёмное лекторское сердце глухо было к моим мольбам - и вот, совершенно уверенный в своей правоте и в том, что ничего плохого со мной случится не может, я пошёл на экзамен. Хорошо ещё, что я, против собственных привычек, пришёл в университет заранее, а то неизвестно даже, писал бы ли я сейчас этот пост или лежал бы, поражённый скорбью в самое сердце. В университете я, разумеется, не застал и намёка на экзаменационную группу (а в своём воображении я по пути туда рисовал себе таблички на колоннах:"Вам сюда! >>>") и мне пришлось бегать по всем кабинетам в поисках утраченного. Открыл по пути, что я, видимо, выгляжу довольно внушительно, т.к. со мной постоянно здоровались преподаватели и студенты, чего вообще-то за ними не водится. Так я метался (как вошь на гребешке) минут пятнадцать, до тех пор, пока, приукрашивая в мыслях последнюю надежду, не открыл последнюю из предполагаемых (и верную!) дверь. Лектор был поражён моим появлением - то ли тем, что я пришёл ровно в тот момент, когда он собирался уже начать экзамен, то ли тем, что я вообще появился. Брови его поползли вверх, руки поднялись как бы в попытке защититься, и весь он как-то съёжился, когда я появился на пороге - улыбающийся, бодрый и готовый выдержать сто экзаменов сразу. Тут надо сказать кстати, что экзамен для меня всегда праздник - во-первых, мне любопытно узнать, на что я гожусь и во что выльется моя много- или двух- (по обстоятельствам) часовая подготовка, во-вторых, забавно бывает посмотреть на волнующихся товарищей по несчастью, которые враз становятся много одухотворённее и живее по сравнению с тем состоянием, в котором я обычно их застаю (из чего я делаю, кстати, вывод, что и для них экзамены ведут к какому-то внутреннему подъёму, хоть они и побоятся в этом признаться), а в третьих - выказать себя эдаким молодцом перед лекторами, которые, кажется, испытывают большое удовольствие от нервозной обстановки и обескураженных лиц экзаменующихся, так что я выступаю в роли ложки дёгтя в бочке мёда или, вернее, гвоздя в заднице. Но - вернёмся к моему экзамену. Лектор сглотнул и, пока я разоблачался, успел подобрать и построить все бумажки-скрепочки-стулья на моём пути (там, где прохожу, я оставляю за собой лишь хаос - тому виной моя неуклюжесть и манера ходьбы, не избёгшая пагубного пристрастия к горизонтальным колебаниям, перпендикулярным направлению движения), схватить всё необходимое и ретироваться - весьма своевременно, кстати, так как, стоило мне посмотреть в листы с заданиями, кровь во мне вскипела, руки задрожали в негодовании, а в глазах зажёгся холодный огонь ненависти к профессорской касте (особенно к до времени ушедшему). Полтора дня готовился я к экзамену - и для чего? Для того, чтобы обнаружить на экзамене, что лектор скопировал задания в лучшем случае из развивающего раздела "Мурзилки"!
   После экзамена я встретился с однокурсниками и один из них, когда я рассказал ему историю о Поиске Кабинета, заметил, что я, конечно же, не могу не знать, что на сайте экзаменационной комиссии, в разделе "Экзамены", в подразделе "Расписание", если залогиниться и поставить где-то галочку, а потом пройти туда-то и туда-то, сделать ещё пару нехитрых действий, и после, обессилев совершенно, ткнуть на кнопочку "Скачать списки по экзаменам", можно узнать о том, где проводится экзамен. Я сказал, что я, конечно же, могу этого не знать, т.к. не посещал спецкурса "Сайт экзаменационной комиссии для начинающих", который, очевидно, на отлично сдал вышеупомянутый мальчик. В таких случаях мне неизменно хочется обрушиться на них с высоты российской цивилизованности и сказать, что в моей стране, в моём ВУЗе прогулять экзамен или пропустить его или не быть на него записанным может только мёртвый (да и то только в том случае, если он заблаговременно предоставит свидетельство о смерти в двух экземплярах), а не узнать, где проходит экзамен, ещё сложнее, т.к. бумажечки и объявления с местом проведения экзаменов вывешивают едва ли не в столовой. Хочется заметить так вскользь, что я всегда рад был действующей дома презумпции идиотизма - ничего плохого она никогда никому не делала, зато сберегала таких, как я, от острых углов реальности - иной раз я начинаю думать, что информацию, связанную с моей учёбой (которая благодаря совершенным электронным системам, постоянной поддержке системных администраторов и поголовному предоставлению всеми своих e-mail'ов могла бы быть просто прислана мне на почту), проще отыскать на WikiLeaks (и, судя по тому, как её надежно укрывают от глаз учащихся, информация эта такого же плана - испуганные профессора, бездарно читавшие лекции в течение семестра и подготавливашие куцые слайды с морем опечаток, прячутся по заранее определённым комиссией аудиториям в надежде, что ни один из экзаменующихся их не найдёт - и многие ежегодно не находят, в том числе и студенты отечественного производства, приобщавшиеся к розыску с младых ногтей; что поделаешь, такова суровая реальность - отсев начинается ещё на подходах к экзамену и лишь немногие смогут в конце концов правильно надписать его, а после обнаружить свою оценку в анналах славы).
   Кстати сказать, ещё одну мою оценку успели потерять уже в самой комиссии. Я проконтролировал всё - от собственного прихода до выставления мне оценки, довёл даже профессора до кабинета комиссии (помогал донести какие-то учебники), однако вчера обнаружил, что оценки у меня в профиле нет. А профессор, кстати, на этот семестр уехал преподавать в каком-то итальянском университете, а единственный имейл, который я смог найти в интернете, был корпоративным имейлом моего боннского университета. Хорошо ещё, оказалось, что он по-прежнему его время от времени проверяет - вчера он выслал комиссии скан экзаменационной ведомости и сообщил, что уже передавал комиссии все документы связанные с вышеозначенным г-ном ..., дело номер ..., студенческий номер ..., от ... января 2011 года.
   А так - чего только я не избежал счастливо, обучаясь в магистратуре в течение двух лет! Уже одно то, что я никогда не был записан ни в одну из наших библиотек, не имею карточки ни от одних шкафчиков (а шкафчики в разных раздевалках открываются принципиально разными карточками, и, кажется, обязательный набор студента содержит пару карточек только для шкафчиков в разных местах) и не знаю наизусть 7 возможных мест, где можно найти ту или иную информацию (ибо наши комиссии и комитеты никогда не могут определится, в какой тайник её на сей раз засунуть) или того или иного профессора, практически причисляет меня к лику святых.
   Иногда я удивляюсь, как совершенно по-другому (куда медленнее и скачкообразнее) течёт мое время сейчас по сравнению с тем, как это было три-пять лет назад. Я помню, я неизменно жил по часам и выпадение даже пяти-десяти минут из моего графика была абсолютно невозможно - я всегда знал время с точностью до пяти или десяти минут, знал, сколько его требуется на то или иное действие, и неизменно старался оптимизировать свои дела и передвижения по городу. Сейчас уж я не тот, это определённо - иной раз мне трудно даже сказать, прошлёл ли час или два, сколько я спал, что и в течение какого времени я делал в течение дня. Я перестал быть надзирателем над собой, перестал с гестаповским рвением гнать себя через строй жизни, и тем потерял немало, а что-то и приобрёл. Приобрёл я, конечно, спокойствие и немного душевного здоровья, а ещё - время для размышлений и творчества, т.к. эти два занятия не терпят суеты. Потерял... потерял ужасно много, конечно - ведь каждый день я теряю полдня просто потому, что делаю всё не спеша. В университете, я помню, у меня было окно в две пары - и я неизменно им пользовался, хотя времени на дорогу уходило около часа (как раз в тот семестр транспорт почему-то ходил плохо - может, не работало что-то у них; не помню). И вот за оставшиеся мне час с небольшим я успевал переодеться, сходить в тренажёрный зал, придти помыться, приготовить поесть, поесть, собраться и пойти в университет (тут нужно учесть ещё, что "приготовить поесть" значит именно то, что должно значить - т.е. я разогревал суп на нашей нелегальной домашней плитке и делал салат). Сейчас же на ту же программу у меня ушло бы никак не меньше двух часов (хотя, конечно, я никуда не тороплюсь при этом... но ведь и не отдыхаю; как так получается?). Единственное, что осталось от прежних времён - это 15-минутная готовность по утрам. То есть, от того момента, когда звенит будильник, до того момента, когда я выхожу, умывшись, собравшись и позавтракав, всё ещё проходит только 15 минут.

p.s. А вот так я погулял на днях (гуляю практически ночью, т.к. днём гулять жарко и хочется хоть какой-то прохлады)

На болоте тихо так.
Жуть берёт.
В это место и рыбак
Не придёт.
Ночь к луне посваталась -
И луна
За ветвями спряталась,
Смущена.
В камышах играются
Огоньки.
А с небес глядят на них
Старики.
Кто-то вдалеке плеснул
И затих.
Может, леший заскучал
И бултых..?
На поверхности воды -
Тишь да гладь.
Что там ниже, под водой -
Не видать.